«Транзитивный возраст»: plusquamfuturum

Приключения Шерлока Хомского. Филолог: тень прошлого

Previous Entry Tell the community Next Entry
Не смотри
поездка, Олимпиада школьников, интеллектуальная игра, филология, Новгород
tiskin
Поппер пишет: «There are many such evasive immunizing tactics; and if nothing better occurs to us, we can always deny the objectivity—or even the existence—of the refuting observation. (Remember the people who refused to look through Galileo’s telescope.) Those intellectuals who are more interested in being right than in learning something interesting but unexpected are by no means rare exceptions».

Я хотел бы отделить здесь первую проблему от второй. Вторая известная и (поэтому) уже неинтересная: да, неприятно быть неправым, а кто умеет себя пересилить, тот молодец.
Первую же можно условно назвать проблемой «французской крови» в соответствии с анекдотом, рассказываемым о последних днях Декарта. Интерпретация его реплики «Побережём французскую кровь», которую я слышал в годы учения, состояла в том, что он был теоретическим противником лечения кровопусканием. Может быть, это неверно, но всё равно не в этом одном случае дело.

Европеец, а может быть и не только он (тогда различия начнутся дальше), не может существовать во фрагментарной картине мира. Обширные регионы неизвестного — это он готов допустить, но известное не должно быть разодрано, а в лучшем случае должно даже единой рамкой охватывать провалы неизвестного. В этом смысле прямолинейный материалист — фигура вполне классическая: ему онтология с духом кажется перенаселённой, причинные цепи разрываются, мир кажется распадающимся на куски; поэтому его ответ — «нет», и этот ответ в чём-то схож с безумным ответом абсолютного идеалиста. Кусочная онтология с этой точки зрения, с которой я не могу порвать, — это интеллектуальная беспринципность. (Похоже, для Поппера не так: там же, в «Проблеме демаркации», он хвалит Кеплера за способность отойти от любимого типа метафизики в пользу согласующихся с фактами положений.)
С этим связана другая максима, куда более редкая, я думаю, как в применении, так и в осознании: «если не понимаю, как работает, а тем более если уверен, что работать не может, — не применяю». Вот тут Декарт со своей кровью; и тут же те, кто отказывался смотреть в телескоп Галилея: что толку мне увидеть, когда я не понимаю? У меня есть теория, пусть дурная, но что мне видеть невероятные данные, которые обращают в ничто моё интеллектуальное состояние, низводят меня в понимании природы на уровень животного или дитяти, способного только смотреть на вещи? Пытливый же Поппер был бы здесь очень против. Но эта максима, мне кажется, разделяется зато противниками гомеопатии, которые противники на практике, то есть которые не применяют её сами, а особенно теми из них, которые не исключают в принципе, что она «работает». Как раз иной подход — это род «эгоизма безбилетника»: вообще-то я за картину мира, но прагматически-то отчего бы не попользоваться, если работает? В конце концов, как говорят классики, «инструментальная рациональность» — это тоже Европа и вообще суть просвещения.

Ясно, конечно, что относиться к теории так — это создавать из неё религию. Но есть в этом и что-то привлекательное, по крайней мере если особой ценностью считать цельность натуры.

?

Log in